в. понкин - иди на мой голос

давай превратим это мгновение в вечность.
и сделаем это вдали от всех, 
потому что расстояние усиливает не только чувства, 
но и поступки.

давай будем смелее. 
и коснемся всех тайн в глубинах сознания, 
разбавляя восторг разговорами
на ладонях рассвета.

давай определим степень грусти по взгляду.
и скажем одинокому, 
что он не один, 
не один в этом мире.

давай будем отчаянно жить.
и чувствовать каждого, кто проходит мимо.
ведь каждым прохожим
можешь быть ты.

давай перелистнем страницы тысячи клятв.
и останемся на чистой странице доверия,
на которой будут лишь имена
и ничего больше.

давай будем встречаться как раньше.
а если пора, то прощаться без грусти,
но, закрывая за собою дверь,
обещай меня помнить.
обещай 
меня помнить.

ведь независимо от общих причин 
всегда есть человек, 
который ждет твоего возвращения,
оправдывая ожидание
неминуемой встречей. 
ибо ожидание, 
в конечном итоге,
всего лишь слово.

обещай меня помнить,
когда тебе больно. 

обещай меня помнить,
когда ничего не осталось в душе.

обещай меня помнить,
когда нет сил сделать вдох
и поверить в себя.

помни меня.
помни меня. 

а сейчас 
закрой глаза

и иди на мой голос.

я спасу тебя.

я спасу тебя.

я спасу тебя.

я спасу тебя.

Не будем жить прошлым

Мы с тобою две капли разные одной воды
Слезы облака
Разобьемся об землю стразами
Разлетимся вокруг да около
Бесконечное вниз стремление
Награжденное солнца взглядом
Принесет траве упоение
Нас с тобою положат рядом


Может быть, попадем на лица
По щекам разотрут руками
Нас не станет с тобой, сестрица
Сохнет кожа воды следами
Или может быть в стекла оконные
Сердцем осени постучимся
Разбудить нам печали сонные
Тихим стоном души случится


И нас с тобой не отыскать, все, что мы есть, - вода
Лишь остается ждать серебро дождя


Нам с тобою земли коснуться
Мы исчезнем в горящем пламени
Чтобы еще один раз завернуться
В нежный шелк темно √ синего знамени


Чтобы еще раз подняться
И чтобы опять пролиться
Только бы не остаться
Вечности льдом искриться


И нас с тобой не отыскать, все, что мы есть, - вода
Лишь остается ждать серебро дождя

Между домов, этажей, переулков и зданий.
Вечер слонялся и прятал к себе в ладони,
наши тела и секреты, что мы узнали
глядя друг другу в глаза на холодном балконе.

Глядя друг другу в лицо, мы не видели лица,
лишь наблюдали за тем, как проходит вторник.
Я покупала хмельное, чтобы забыться.
Ты выбирал дороги, чтобы не вспомнить.

Мы ожидали такой вариант событий -
Слишком уж часто друг другу давали клятву;
Ты психовала, рыдала, просила выйти,
Я ненавидел, но все за усмешкой прятал.

Слишком все красочно, живо и без последствий;
Мы, как герои бессмысленной мелодрамы:
Я уходил, не сказав тебе время/место,
Ты причиняла себе ненароком травмы чтобы не помнить - меня, не меня, не важно. Главное - память стереть и забыть вернуться. Главное - утром, холодным, бесснежным, влажным, чуять спокойствие в каждом ударе пульса; ты убегала и пряталась в съемных хатах, я не пытался искать тебя, сил не тратил! но находил - может, это для нас расплата; может быть, Бог заебавшийся крикнул "Хватит!", в гневе ударил иссохшей своей десницей, скомкал порывом решительным наши судьбы;

Ты понимала - тебе без меня не спится,
Я вспоминал твои руки
глаза
и
губы.

Волчонок

В Казахстане, под Карагайлы,
На курганах из солнца костры,
Там, в степях, где свобода всегда долгожданная
Среди стаи матёрых волков
Где нет слов, человеческих слов
Рос мальчонка, и жизнь там была очень странная

Стая сном и охотой жила
И мальчишку всегда берегла,
Был он просто волчонок для них, только слабенький
Молоко у волчицы сосал,
И забавно, так странно играл,
Очень умный, смышлёный такой, хоть и маленький

Вот однажды, где солнце встаёт,
Появился большой вертолёт,
И, как птица, над стаей повис, серо-чёрная
А вокруг - непроглядная степь,
В дальний лес ещё можно успеть,
Стая молча рванула к нему, обречённая

Солнце в песок, или в зенит,
В полдень жара - зверь,
Ведь человек плохо бежит,
Волк добегает быстрей

В тишине автомат затрещал,
- кто-то дико кричал,
Стали падать один за другим волки серые,
Волки быстро бежать не могли -
Человека спасали они,
И, стараясь, толкали его, озверелые

У волков ведь не как у людей -
В одиночку спасаться не смей,
И мальчонку они одного не оставили
Умирали от огненных ран,
А заря опалила курган,
Алой кровью омыла песок, чуть разбавила

В лес из стаи никто не успел,
Вертолёт чёрной птицею сел,
Над убитой волчицею выл мальчик маленький
Если б вырос он вместе с людьми,
То заплакал, как плачут они,
И клубилась над ним и зарёй серой тучей пыль

Привет,девушка

Девушка, привет. Ко мне стал приходить кот. Это не твой? Теперь приходится покупать ему еду, потому что гостей надо угощать. Мне нравятся коты: они честные, независимые и пушистые.

Если ты не перестанешь его ко мне посылать, я похищу котейку и поселю у себя. То же самое однажды произойдет и с тобой.

Марина Цветаева, из письма, октябрь.

пишу Вам это письмо с наслаждением, не доходящим, однако, до сладострастия, ибо сладострастие — умопомрачение, а я — вполне трезва.
ничего не случилось, — жизнь случилась. я не думаю о Вас ни утром, просыпаясь, ни ночью, засыпая, ни на улице, ни под музыку, — никогда.
если бы Вы полюбили другую женщину, я бы улыбнулась — с высокомерным умилением — и задумалась — с любопытством — о Вас и о ней.
я — aus dem Spiel.
— все, что я чувствую к Вам — легкое волнение от голоса, и то общее творческое волнение, как всегда в присутствии ума-партнера.
Ваше лицо мне по-прежнему нравится.
— почему я Вас больше не люблю? зная меня, Вы не ждёте «не знаю».
два года подряд я — мысленно — в душе своей — таскала Вас с собой по всем дорогам, залам, церквам, вагонам, я не расставалась с Вами ни на секунду, считала часы, ждала звонка, лежала, как мертвая, если звонка не было, всё, как все, и все-таки не всё, как все.
вижу Ваше смуглое лицо над стаканом кофе — в кофейном и табачном дыму — Вы были как бархат, я говорю о голосе — и как сталь — говорю о словах — я любовалась Вами, я Вас очень любила.
одно сравнение — причудливое, но вернейшее: Вы были для меня тем барабанным боем, подымающим на ноги в полночь всех мальчишек города.
— Вы первый перестали любить меня. если бы этого не случилось, я бы до сих пор Вас любила, ибо я люблю всегда до самой последней возможности.
сначала Вы приходили в четыре часа, потом в пять, потом в шесть, потом в восьмом, потом совсем перестали.
Вы не разлюбили меня (как отрезать). Вы просто перестали любить меня каждую минуту своей жизни, и я сделала то же, послушалась Вас, как всегда.
Вы первый забыли, кто я.

стучите тише

мои колонки вовсю ебашат -
им докричаться бы до небес.
пусть в голове суета и каша -
в душе царит первобытный денс.
я нарисую дорожку мелом
и назову её "млечный путь",
пущу в ноздрю, промахнусь - акела.
винтовка. праздник. лечу в пизду,
но остаюсь на твоей орбите,
хоть никогда тебя не любил.
мечтал погибнуть в бою гоплитом,
зажатым скалами фермопил.
но всё живу, позабытый всеми,
ничейный, брошенный, сам не свой.
стучат соседи по батарее.
стучите тише. мне ко второй.

Ноябрь – почти имбирь. Я не люблю имбирь. Я не люблю корицу и сладкий ванильный дух. Я не хочу решать to be или not to be. Я не умею выбрать только одно из двух. Рынки полны хурмой. Я не люблю хурму. Я не люблю дожди, золото и сквозняк. Я проживу без них. Только вот не пойму, как без того прожить, что не любить нельзя. Как без тебя прожить. Кем без тебя прожить. С кем без тебя прожить, если нельзя с тобой. Осень ввела режим, строгий такой режим, осень ввела войска, правила и конвой. Птицы ушли на юг. Рыбы зарылись в ил. Осень ввела войска. Осень взвела курок. Мне не хватает слов. Мне не хватает сил. Это чужая ты. Это чужой порог. Дальше уже нельзя, дальше твоё тепло. Я не могу войти. Я не хочу на чай. Слышишь, они идут – каплями за стеклом. Скоро меня найдут. Здесь комендантский час.
Запах - протяжный стон, даже дышу с трудом, вязкий густой туман держит дверной проём.

Пахнет ванильным сном твой золочёный дом.

Будущее - корицей.

Прошлое – имбирём.

Кот Басё.

Просто забыть все секунды больной поры.

Ночью
я вспомню шепот
твоих ресниц,
длинных,
как та мелодрама,
что вряд ли про нас.
Вспомню
вкус шоколада из-за границ,
трепет мерцавшей свечи,
босоногий вальс.

Вспомню шуршание пяток
о старый паркет.
Полдень, который заставил
цвести гвоздику.
Кажется, что с этих пор
прошло столько лет...
Отдаться им –
словно под ребра
ржавая пика.

Я вспоминаю и грязну.
Врачебный стол,
вновь препарируешь:
«Скальпель, зажим, пинцет».
Череп.
Холод пилы.
Надрезаешь ствол
мозга.
«Что-то не так», – говорит ассистент.

Утро.
Истек наркоз,
онемели звуки.
Горло окутал невидимый хищный удав.
Сложно дышать.
Я лежу,
пробегают сутки.
Ночь.
Вспоминаю тебя.
Ассистент был прав.

Ночью я вспомню
тебя,
не сумев стереть,
вынуть досье из систем
мозговой коры.
Помнишь запах гвоздики,
увядшей впредь?

//Я помню. Но, право, хочу забыть.//

гербарий

о чем плачешь ты
сколько скопилось тоски,
устал
или просто к жизни остыл
посиди
мозгами раскинь
влюбиться или снова по тому же пути пойти 
один
каждый вечер один
 один...

Больше на новом альбомe Димы Птицами
<3

поэтому лучше без.

Осень нельзя возвести во вторую степень,
слово не взвесить среди молчаливых стен.
Если ты хочешь петь, то я стану песней,
песней, которая льется в изломах вен.

Все октябрее становится под подошвой,
скоро ноябрь будет вести с локтя.
Если ты хочешь поговорить о прошлом,
давай обо мне, ведь прошлое - это я.

Мне как обычно не спится под лунным светом,
если вдруг вспомнится розовый колер губ
или холодный ветер исполнит куплеты,
которые тропами граней к тебе ведут.

Поэтому стоит вычеркнуть из распорядка
нелепых воспоминаний тоскливый ряд.
Мне кажется, что никогда не наступит завтра,
в котором я буду счастлива без тебя.

И хочется сжечь твои письма, пожав плечами,
как будто это поможет, чтоб ты исчез.
И сколько тебя нет рядом - не смерить днями,

поэтому
лучше
без.

Девочка-ноябрь...

Когда день отобьет поклон,
и отчалит
заката корабль,
незаметно
зайдет на балкон
одинокая
девочка-ноябрь.
Она там
просидит до утра,
сокрушаясь над горсткой помех,
и печаль,
словно дым от костра,
вновь уколет
подушечки век.

Она с бурями
в память парней
задувается,
чтобы они,
вечерами мечтая о ней,
сочиняли
пустые стихи.
Но отнюдь не ее вина,
что любой,
кто ее повстречал,
попытается в ней
для себя
по кусочкам
собрать идеал.
Потому что
как в сизом дыму
очень близко
и так далеко
остается
у них на виду
лишь рассеянный образ ее.

Ей бы Бога просить
о деньгах,
чтоб отдать всю себя
поездам
и, растаяв
в чужих городах,
убежать
от дешевых драм,
но ночами в квадрат окна
выдыхая туманную нить,
она молит,
чтоб только она
во всем мире
хотела курить.

И я знаю,
когда вдалеке
тихо тонет
заката корабль,
где-то Winston
сжимает в руке
одинокая
девочка-ноябрь...

Kоробка для переезда

коробка для переезда,
не слишком большая, тяжелая,
стоит у двери подъезда,
собственно, что такого-то.

коробка — плотно закрытая,
одна, будто вовсе ненужная,
возможно, случайно забытая
кем-то в спешке снаружи.

мимо проходит первый,
третий, десятый и больше,
мимо проходит время,
коробка на месте том же.

вещей в коробке немного,
не утварь там, не бельё,
и нет ничего плохого,
чтоб так вот бросать её.

там только больная память,
записки любовные, смех,
горечь утраты — так ранит —
и пачка от сигарет.

осталось в коробке той
не так уж и много места.
как сердце мое (не трогай рукой!) —
коробка для переезда.

«мы ждали завтрашний день, каждый день ждали завтрашний день..»

Девушка, привет. Если тебе кажется, что ты не сможешь стать счастливой, пока не встретишь свою половинку — ты заблуждаешься. Я не смогу сделать счастливыми нас обоих, путь к счастью — это дорога, которую каждый из нас должен пройти самостоятельно.

И только когда мы встретимся в конечной точке этого пути, мы сможем полюбить друг друга. И это не будет любовь утопающего, хватающегося за последнюю соломинку в поиске спасения. Это будет любовь двух счастливых людей, которым хорошо вместе, а не плохо друг без друга.